суббота, 9 апреля 2016 г.

«…ТЕ, КТО ЗЕМЛЮ СПАСЛИ В ТОМ АПРЕЛЕ».



26 апреля исполнится 30 лет с той катастрофы под названием Чернобыль. В России как-то принято с годами забывать такие события. А вспоминать о них лишь  в годовщину, да и то как-то так тихо, не  заметно. Вот уже  забыта гибель подводной лодки «Курск» и авария Саяно-Шушенской ГЭС…и многое другое.   Но зато почему-то из года  в СМИ год муссируется история про Пермскую пьяную Хромую Лошадь.
В ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС приняли многие участие. Наверное, нет ни одного села или города в нашем пермском Крае,  где не проживали бывшие чернобыльцы. Говорю: «не проживали». Так как век у таких людей короткий. «Потолок»- 45 - 50 лет. А там-как кому повезет! Ежегодно герои-ликвидаторы уходят из жизни, хотя героями в большинстве они стали не по собственному желанию, а по призыву военкоматов. Но бывали и добровольцы в этих рядах мужественных людей!
Об одном таком  добровольце хочу поведать.


С ним я познакомилась случайно на митинге в Кунгуре. Шла себе по весеннему городу и набрела на толпу мужчин, которые привлекли меня  к себе орденами  «Мужества» и медалями. Я подошла и они, приняв меня за «свою», позвали поехать на…кладбище! Оказалось, это было мероприятие у бывших чернобыльцев! Тут я и познакомилась с председателем Кунгурского районного комитета инвалидов Чернобыля    Дьячковым Владимиром Георгиевичем.





Он не вписывается  в обычную статистику возраста ликвидаторов аварии. Ему удалось дожить уже до 59 лет.  Человек с яркой внешностью, корнями из Крыма, где только не побывал за всю свою жизнь! В тот роковой 1986, год  В.Г. Дьячков  по комсомольской путевке уехал на Саяно-Шушенскую ГЭС. И именно тогда же произошла авария в Чернобыле. Узнав об этом, он добровольцем ринулся в военкомат. Но …получил отказ! Не отпустили, объяснили, что тут тоже важный государственный объект! Тем более, что он тогда - единственный бригадир комплексной бригады на всю ГЭС. А Владимир тогда уже имел армейскую специальность - химик «ДДД» да еще был  в звании прапорщика! (С 1974-80гг. находился на срочной службе в Германии). А прапорщика на АЭС Чернобыля не хотели пускать. Тогда он написал добровольно заявление, что согласен ехать рядовым. (А это значит, что зарплата у рядового будет меньше!).
В подробностях Владимир Георгиевич впоследствии, рассказывал мне, о своей личной жизни и о том, как он  работал в Чернобыле.


В.Г. Дьячокв во время работы на Чернобыльской АЭС



Добровольная его командировка на Чернобыльскую АЭС длилась 212 суток. Началась работа  с чистой зоны, это был санпропускник, а продолжилась на самой станции. Отработал он на самом реакторе 6 вахт по 15 дней. 
Вот, что он рассказал о работе на реакторе:
 «Первую вахту тяжело перенес, та как сразу с чистой зоны в грязную. Работали в респираторах и костюмах химзащиты. Было очень жарко и трудно дышать в респираторах. Иногда их срывали и так работали. Ощущался металлический привкус в горле и головокружения.  Нам химики указывали где и сколько работать. Примерно на реакторе находились часа четыре в день. Как голова забит - все бросали и уходили.
 Две вахты были запоминающиеся. Работали между 3 и 4 реакторами, убирали в шахте высоковольтные провода. Это такая бетонированная колода, а по бокам кабеля. 15 человек была бригада и 15 дней работали. Рассылали нас по разным местам: одних в туннель, других на водозаборную станцию. Нам говорили, что виной взрыва была работа проектировщиков, так как Чернобыль строился не как АЭС, а как гиперэлектростанция. А в гиперэлектростанции водозаборный колодец должен находиться под гидроэлектростанцией, а при атомной не ближе, чем 500 метров от  реактора….



Отработавши, люди уезжали с работ на Чернобыле, набрав 10-20 рентген. По документам моя доза составляет 9 бэр. ( Рентген и бэр почти один к одному, но бэр на несколько единиц больше). Последняя из вахт, помню, был уровень радиации 03- 05. В комнате общий фон 05 рентген, а в течение восьми часов набегало 4 рентгена за сутки. Это уже выше нормы. Работающие люди точно не знали свою дозу облучения, не смотря на то, что помещение вначале обследовали химики. Ее сложно было точно установить. Скажем, общий фон в помещении 05 , но каждый здесь  работает в разных условиях! Двери окна блока - фон 04- 06 у плафона на потолке еще меньше, а возле умывальника снизу идет фон  3-5 рентген! Дак кто из работающих получит большую дозу облучения? Тот, кто у умывальника при таком «фоне» сможет проработать только 10-15 мин и у него сразу начинаются головные боли.  А химики общий фон запишут, а не зависимо от индивида. Химики, порою заранее зная, что радиация  в помещении зашкаливает, не всегда ходили ее замерять. А нас на работу посылали. Я это засек. Когда я под конец вахты был бригадиром, мы как-то отказались идти на вахту. Химик замерил  общий фон, сказал, что там 03. А я должен были расписываться, принять объект.  Я говорю, давай, проверим, но химик отказался идти перепроверять. И я отказался вести на вахту людей, так как там радиация зашкаливала.   Я, как бригадир и химик по армейской специальности, делал замеры на объекте, спорил с начальством, доказывал, что в этом месте, например, нельзя работать больше часа. И со мной часто соглашались. Но так было не везде и не всегда. Уверен, что все ликвидаторы получили повышенную дозу радиации

Радиация на все действует, в том числе и на психику. К примеру, наш командир роты и замполит сошли с  ума. Шесть месяцев практически выдержать не возможно. Мы, к примеру, ездили через вахту на работу, или вахту отстояли и на 2-3 месяца  отдых. А им больше нас «фона»  досталось. Так как они, чередуясь, регулярно без отдыха ездили с нами.

Удивительно то, что Владимир Георгиевич после того, как добровольно отслужил в Чернобыле свой срок, написал добровольно  рапорт на продление!!! На это была причина, о которой  есть особый рассказ. Но чтобы представить весь «ужас» этого поступка, достаточно будет сказать, что он был единственный из состава в Ленинградского военного округа на Чернобыле (а это 3 000 чел.), кто написал рапорт о продлении срока. Никто не второй срок оставаться не желал.

После Чернобыля он приехал в Сибирь, и ощутил в полную меру следствие воздействия радиации. Практически не мог работать. Начались сильные головные боли до обмороков. Часто их он снимал водкой. Вскоре последовал развод с женой, безработица. И он вернулся домой на Урал в г. Кунгур, где и проживает в настоящее время. И Владимир Георгиевич выбрал свой метод «лечения»: удалился в леса на природу и жил там в палатке, как отшельник месяцами, спал на земле. Помогло. Земля-матушка дала силы. Но не прошло. Много трудностей приходится терпеть до сих пор ему и его товарищам, не только в связи с подорванным здоровьем. Особенно «добивают» бывших ликвидаторов чиновничьи коридоры и бумаготворчество. А еще они бьются за…место на Кунгурском кладбище! Так как там, где определен ряд могил для чернобыльцев, происходит самовольный захват земли, и …ликвидаторы в отчаянии говорят: «Да погодите вы немного, ведь мы уже скоро все умрем»! А ведь так хочется хотя бы успокоиться в земельке и лежать рядом с друзьями и своими близкими!
Недавно Владимир Георгиевич воевал с местными чинушами   за участок земли под захоронение чернобыльцев. И победил! Отстоял 80 мест рядом с памятником «Молчащий колокол».

Чернобыльцы г. Кунгура.


Я думаю, невзгоды этих людей так просто не сломят.  Сила духа и воля к жизни присутствует у многих, но…не надо забывать, что и они люди. И их все меньше и меньше. А если бы не они? Эти рядовые люди, ставшие героями, о которых страна вспоминает тогда, когда начинаются испытания и потом забывает, что обещала им за их  подвиг.

Н. Токарева.


Комментариев нет:

Отправить комментарий